Случайный выбор:
Интересные статьи:
Для Марины Цветаевой Москва никогда не была просто городом, местом жительства или точкой на карте. Это была стихия, данная при рождении; живой организм, с которым она была связана мистическими и кровными узами; наконец, — главная Муза и единственная настоящая «Родина» в годы вынужденного изгнания. Далее…
Александр Твардовский
Сержант Василий Мысенков
Дерется полк в кольце врагов,
Огня и хлеба нет.
Везет Василий Мысенков
В штаб корпуса пакет.
И помнит он, сказал майор,
Что смерть полка иль жизнь
В пакете том.
— Гони, шофер.
— Гоню, сержант. Держись.
Шофер газует веселей,
Сиди, про все забудь.
Чужой дорогой до своей
Пробиться как-нибудь.
Дорога будто бы пуста,
Но трудно верить ей.
Добраться б только до моста...
— А там? — А там видней...
Глухой удар. Толкнуло в бок
Воздушною волной.
— Гони, шофер, гони, дружок.
Дороги нет иной.
Задача наша впереди,
Нам надо жить с тобой.
Вручим пакет, тогда — гвоздя
С позиции любой,
Обстрел все гуще. Ни черта!
Видали не такой.
Добраться б только до моста,
А там — подать рукой.
Разрывы рядом. Бьет — не врет.
Точь-в-точь как на войне.
Последний взгорок, поворот,
И — мост. Но мост в огне.
Бушует пламя над рекой.
— В кусты, дружище, правь.
Ну что ж, дороги нет другой,
Прощай! Придется вплавь...
— Прощай. —
Разулся у куста,
В фуражку свой пакет.
И дым горящего моста
Его завесил след.
Плывет Василий Мысенков,
В дыму не видно берегов.
Вода темна, вода мутна.
Попробуй стать — не слышно дна...
Он выполз на берег глухой.
Безлюдье, рожь кругом.
Фуражку снял — пакет сухой.
Повеселел: — Живем...
Моя земля. Моя трава.
Мой луг, и лес, и рожь.
Ты здесь найди меня сперва,
Возьми-ка. Хрен возьмешь!
Я обойду тебя вокруг,
Я проползу ужом,
Мне каждый пень и кустик — друг,
Я — свой, а ты — чужой...
Идет Василий Мысенков,
Чуть жив к исходу дня.
Но знает: полк в кольце врагов,
Без хлеба и огня.
Пускай ты голоден, боец,
По подвиг — это долг.
Пускай измучен ты вконец,
Но ты один, там — полк.
И можно встретить сто смертей
За жизнь, за дело их,
Родных, воюющих людей,
Товарищей твоих.
Да, все иначе на войне,
Чем думать мог любой,
И солью пота на спине
Проступит подвиг твой.
Щетиной жесткой бороды
Пробьется на щеке
И кровью ног босых следы
Отметит на песке...
Под утро в домике штабном
Он жадно воду пил
И хриплым голосом с трудом
По форме доложил.
И глубоко запавших глаз
Был чист и ясен свет...
Он знал, что выполнил приказ:
Доставил в срок пакет.
1941