Случайный выбор:
Интересные статьи:
История в творчестве Марины Цветаевой всегда была не фоном, а живой стихией, сквозь призму которой она осмысляла современность и собственную судьбу. Её обращение к историческим темам — это не бегство от настоящего, а способ говорить о вечном через прошлое, находить архетипические параллели и выстраивать свой миф о России. Три ключевых произведения — поэмы «Переулочки» (1918-1921), «На Красном Коне» (1921) и цикл «Стихи к сыну» (1932) — представляют собой разные грани её историософии, эволюционирующей от личного мифа к трагическому пророчеству. Далее…
Эмигрантский период творчества Марины Цветаевой (1922-1939) представляет собой уникальный художественный документ экзистенциального опыта бездомья. Для поэта, чьё творчество было глубоко укоренено в русской языковой стихии и московском топосе, изгнание стало не просто сменой географического положения, но метафизической катастрофой, переосмыслившей саму концепцию дома. В эмиграции тема дома и бездомья превращается у Цветаевой в стержневой мотив, пронизывающий все уровни её творчества — от интимной лирики до философской прозы. Далее…
Тема любви в поэзии Марины Цветаевой — это не просто одна из тем, это главная стихия, сквозь призму которой она воспринимала мир. Её эволюция — от юношеских опытов до трагических вершин «Поэмы Горы» и «Поэмы Конца» — это путь от романтического чувства к онтологической катастрофе, от игры до схватки с роком. Любовь у Цветаевой всегда была синонимом жизни на грани, «последним и правым судом», где нет победителей, а есть лишь пламя, испепеляющее обоих. Далее…
Александр Твардовский
Теркин пишет
Василий Тёркин
...И могу вам сообщить
Из своей палаты,
Что, большой любитель жить,
Выжил я, ребята.
И хотя натер бока,
Належался лежнем,
Говорят, зато нога
Будет лучше прежней.
И намерен я опять
Вскоре без подмоги
Той ногой траву топтать,
Встав на обе ноги...
Озабочен я сейчас
Лишь одной задачей,
Чтоб попасть в родную часть,
Никуда иначе.
С нею жил и воевал,
Курс наук усвоил,
Отступая, пыль глотал,
Наступая, снег черпал
Валенками воин.
И покуда что она
Для меня — солдата —
Все на свете, все сполна:
И родная сторона,
И семья, и хата.
И охота мне скорей
К ней в ряды вклиниться
И, дождавших добрых дней,
По Смоленщине своей
Топать до границы.
Впрочем, даже суть не в том,
Я скажу точнее:
Доведись другим путем
До конца идти, — пойдем,
Где угодно, с нею!
Если ж пуля в третий раз
Клюнет насмерть, злая,
То по крайности средь вас,
Братцы, свой последний час
Встретить я желаю.
Только с этим мы спешить
Без нужды не станем.
Я большой любитель жить,
Как сказал заране.
И, поскольку я спешу
Повстречаться с вами,
Генералу напишу
Теми же словами.
Полагаю, генерал
Как-никак уважит, —
Он мне орден выдавал,
В просьбе не откажет.
За письмом, надеюсь, вслед
Буду сам обратно...
Ну и повару привет
От меня двукратный.
Пусть и впредь готовит так,
Заправляя жирно,
Чтоб в котле стоял черпак
По команде «смирно»...
И одним слова свои
Заключить хочу я:
Что великие бои,
Как погоду, чую.
Так бывает у коня
Чувство близкой свадьбы...
До того большого дня
Мне без палок встать бы!
Сплю скорей да жду вестей.
Все сказал до корки...
Обнимаю вас, чертей.
Ваш
Василий Теркин.
