Случайный выбор:
Интересные статьи:
История взаимоотношений Марины Цветаевой и Анны Ахматовой – это не история дружбы и не история вражды. Это классический пример «творческого диалога на расстоянии», дуэли двух равновеликих, но полярных поэтических вселенных. Они редко виделись, их судьбы и характеры были кардинально противоположны, но на протяжении десятилетий они существовали в пространстве русской поэзии как два магнитных полюса, неизбежно притягивающихся и отталкивающихся. Далее…
Тема любви в поэзии Марины Цветаевой — это не просто одна из тем, это главная стихия, сквозь призму которой она воспринимала мир. Её эволюция — от юношеских опытов до трагических вершин «Поэмы Горы» и «Поэмы Конца» — это путь от романтического чувства к онтологической катастрофе, от игры до схватки с роком. Любовь у Цветаевой всегда была синонимом жизни на грани, «последним и правым судом», где нет победителей, а есть лишь пламя, испепеляющее обоих. Далее…
Александр Твардовский
Баллада о Красном Знамени
Там снег с землей, песок с золой
Перемешались кашей.
То был налет наш огневой,
Работа пушек наших.
Спешил снаряд снаряду вслед,
И было столько бито,
Что без отметки камня нет,
Вершка земли невзрытой.
Казалось, мы карьер вели
В обрушенном откосе,
И был отрыт из-под земли
Бетонный броненосец.
Он был отрыт, помят, подбит,
И мог увидеть всякий
На той броне из толстых плит
Ударов наших знаки.
Его мы доняли огнем,
Но за стеной бетонной
Еще дышал, дежурил в нем
Противник оглушенный.
Он не дремал, глаза разул, —
Чуть поднимись пехота —
Из уцелевших амбразур
Строчили пулеметы.
Укрыт броней, сидел в тепле,
А мы — в снегу сыпучем —
Ничком лежали на земле
У проволоки колючей.
И смельчаки из наших рот,
Бесценные ребята,
С рукой, протянутой вперед,
С винтовкой, в ней зажатой,
В сугробах сделав шаг, другой,
Навек закоченели,
И снег поземкою сухой
Присыпал их шинели.
Уже считалось: никому —
И храбрецу любому —
К откосу черному тому
Не добежать живому.
Но вот привстал еще один,
Другой — и мы за ними.
Был первый Шилов, командир, —
Запомним это имя!
На тот откос он знамя нес,
Он звал нас за собою.
— Ура! За Родину! — неслось
Над белым полем боя.
Когда ж убитым он упал,
Бежавший вслед с другими
Схватил древко боец Лупан, —
Запомним это имя.
— За мной, ребята! — крикнул он
И кинулся на взгорок.
Не добежав, он был сражен,
Но шаг и тот был дорог.
И третий знамя подхватил,
Как в беге эстафету.
Героем третьим Зубец был, —
Запомним имя это.
Его противник не скосил,
Он жив — и ныне с нами.
Он добежал, он водрузил
На взгорке наше знамя.
Еще на этом рубеже
Держался враг упорно,
Но знамя красное уже
Вилось над башней черной.
И подползти, подлезть к нему
С незанятой опушки
Мы не давали никому,
Держали всех на мушке.
Бойцы, отменные стрелки,
Следили неотрывно,
Чтоб протянуть к нему руки
Не мог, не смел противник.
Тут было сказано: «Не тронь!»
И наше слово точно.
А он по знамени — огонь.
А мы огонь — по точкам.
И вновь ему — ни встать, ни сесть,
Ложись, забудь забаву.
Мы охраняли нашу честь
И наших братьев славу.
Мы не щадили ничего
В бою за знамя наше,
Чтоб подвиг павших за него
Был памятней и краше.
И в тыл к врагу неслася весть
Тревожная, большая.
Забыл он пить, забыл он есть, — ^
Земля под ним чужая.
Не до воды, не до еды,
Как ворвались с гранатой
В его подземные ходы
Советские ребята.
И для раздумья срок был мал,
Помедлишь тут едва ли.
Кто сразу рук не поднимал,
— Отжил! — рапортовали.
Пробился зимний свет в дыру,
Где днем темно и ночью...
И знамя наше поутру
Чуть колыхалось на ветру,
Простреленное в клочья.
1940
