Случайный выбор:
Интересные статьи:
В раннем творчестве Бориса Пастернака природа становится не просто фоном, а полноценным действующим лицом стихотворений. Поэт создает уникальный художественный мир, где природные явления наделяются человеческими чертами и глубокими философскими смыслами.
В раннем периоде творчества Борис Пастернак демонстрирует удивительное умение видеть в природе не просто окружающий мир, а живое существо, способное чувствовать, мыслить и действовать. Его поэзия этого времени наполнена яркими образами, где природные явления выступают как самостоятельные персонажи, обладающие собственной волей и характером. Далее…
Раннее творчество Марины Цветаевой, воплощенное в сборниках «Вечерний альбом» (1910) и «Волшебный фонарь» (1912), подобно вспышке яркой, ни на что не оглядывающейся молодости. Критики часто отмечали их «домашность», «дневниковость», однако за внешней простотой скрывается мощный романтический бунт, сформировавший уникальный голос поэтессы. Далее…
Эмигрантский период творчества Марины Цветаевой (1922-1939) представляет собой уникальный художественный документ экзистенциального опыта бездомья. Для поэта, чьё творчество было глубоко укоренено в русской языковой стихии и московском топосе, изгнание стало не просто сменой географического положения, но метафизической катастрофой, переосмыслившей саму концепцию дома. В эмиграции тема дома и бездомья превращается у Цветаевой в стержневой мотив, пронизывающий все уровни её творчества — от интимной лирики до философской прозы. Далее…
Роберт Рождественский
6. Снова несколько слов от автора
Поэма о разных точках зрения
По стебелечку
вверх и вверх
ползет
травяная вошь…
Зачем живешь,
человек, —
если так
живешь?…
Представь,
что атомный кошмар
двоится и дрожит.
Земля пуста,
как твой карман.
А ты,
допустим,
жив.
Удачлив,
будто царь царей.
Как финн, невозмутим.
Ты выжил.
Вышел.
Уцелел.
На всей Земле —
один.
Один среди песков и льдин, —
куда б ни заходил:
идешь —
один.
Заснешь —
один.
Печалишься —
один.
На этой лучшей из планет,
разорванной, как нерв,
законов —
нет,
знакомых —
нет,
и незнакомых —
нет.
Нет на Земле
на все края,
на длинные года
ни захудалого кота,
ни пса,
ни воробья.
Все выметено.
Все мертво.
От сквозняков
храпя,
пустые станции метро
ждут
одного тебя.
И этот мир не обратим,
никем не обратим.
Поёшь —
один.
Идешь —
один.
И видишь сны —
один.
Ты сам —
на шесть материков, —
в дожди,
в жару,
в снега, —
на все моря без берегов,
на пароходы без гудков,
на телефоны без звонков.
(И даже нет
врага.)
Ты сам —
на двадцать первый
век…
«Не надо!!
Чур-чура!!»
Зачем кричишь ты,
человек?
Ведь ты молчал
вчера.
