Стоят столы кленовые.
Хозяйка, нагружай!
Поспела свадьба новая
Под новый урожай.

Поспела свадьба новая
Под пироги подовые,
Под свежую баранину,
Под пиво на меду,
Под золотую, раннюю
Антоновку в саду.

И над крыльцом невестиным,
Как первомайский знак,
Тревожно и торжественно
Похлопывает флаг.

Притихшая, усталая,
Заголосила старая.
Заголосила, вспомнила
Девичество бездомное,
Колечко обручальное,
Замужество печальное.

— Лети, лети, ластынька,
Лети за моря.
Прости-прощай, Настенька,
Дочушка моя.

Лети, сиротливая,
В чужие края.
Живи, будь счастливая,
Кровинка моя.

Читать полностью…

Надень бело платьице,
Пройдись по избе.
А что же да не плачется,
Не горько тебе?

Поплачь, поплачь, Настенька,
Дочушка моя.
Лети, лети, ластынька,
Лети за моря.

Гармонь, гармонь, бубенчики.
— Тпру, кони! Стой, постой!..
Идет жених застенчивый
Через девичий строй.

— Эх, Настя, нас обидела,
Кого взяла — не видела;
Общипанного малого,
Кривого, куцепалого.

А что ж тебя заставило
Выйти замуж за старого,
За старого, отсталого,
Худого, полинялого?

У твоего миленочка
Худая кобыленочка.
Он не доехал до горы,
Ее заели комары.

Дверь — настежь. Гости — на порог,
Гармонь. И кто-то враз
В сенях рассыпал, как горох,
Поспешный, дробный пляс.

И вот за стол кленовый
Идут, идут Фроловы.

Идут, идут — брат в брата,
Грудь в грудь, плечо в плечо.

Седьмой, восьмой, девятый,
А там еще! Еще!..

Стоят середь избы —
Богатыри.
Дубы!

И — даром, что ли, славятся —
Идут, красой грозя,
Ударницы-красавицы —
Жестокие глаза.

А впереди — затейная
Аксюта Тимофеевна:
— Где стала я, где села я —
Со мной бригада целая.

Три раза премированный,
Идет Фролов Иван —
Лошадник патентованный,
До свадьбы чутку пьян.

Идет торжествен и суров,
Как в светлый день одет,
Ста восемнадцати годов,
Мирон Васильевич Фролов —
Белоголовый дед.

На свадьбу гостем приглашен,
Где правнуки сидят.
Сам в первый раз женился он
Сто лет тому назад.

И вот встает Андрей Фролов:
— Деды, позвольте пару слов.

Деды! В своей усадьбе
И на своей земле,
Когда, на чьей мы свадьбе
Гуляли здесь в селе?

Не в сытости, не в холе мы
Росли, и, как везде,
Шли замуж поневоле мы,
Женились — по нужде.

Деды! Своею властью
Мы здесь, семьею всей,
Справляем наше счастье
На свадьбе на своей.

За пару новобрачную,
За их любовь удачную,
За радость нашу пьем.
За то, что по-хорошему,
По-новому живем!

И свадьба дружно встала,
Сам сторож речь ведет:

— За молодых и старых,
За весь честной народ!
За дочь мою, за Настю,
И за дружка ее!
За их совет, за счастье,
За доброе житье!

А также выпить следует
За нас, за стариков,
И пусть вином заведует
Андрей Ильич Фролов.

Пускай проводит линию
Он с толком и душой:
Партейным льет по маленькой,
А нам уж — по большой.

И, видно, в меру каждому
Та линия была, —
Заговорили граждане
Про всякие дела.

— С тобой, Василий Федорыч,
Кому косить пришлось, —
Одно, Василий Федорыч:
Дух вон и лапти врозь.

С тобой, Василий Федорыч,
Запросит пить любой.
А я, Василий Федорыч,
Я ж рядом шел с тобой.

— Чистов, Прокофий Павлович,
Бобыльский бывший сын,
Не жук тебе на палочке,
А честный гражданин!

— А я стою на страже
Колхозного житья.
Кто скажет, кто докажет,
Что слабый сторож я?

А сын, читали сами,
На той границе он.
Оружьем и часами
За подвиг награжден.

Живу, горжусь сынами,
Тобой горжусь, зятек...
Постойте, пьет ли с нами
Товарищ Моргунок?..

Встает Никита над столом
И утирает бороду.
Один поклон.
Другой поклон —
На ту, на эту сторону.

— Раз надо, не стою:
Пью. Откровенно пью!..

— Пей, друг, и ешь досыта,
С людьми гуляй и пей!

— Да я ж, — кричит Никита, —
Не хуже всех людей!

— Гуляй с душой открытой,
Как гость среди гостей.

— Но конь, — кричит Никита, —
Эх, нет таких коней!

— Забудь, живи счастливо,
Не хуже кони есть!..

— Горек хлеб! Горько пиво!
Нельзя пить, нельзя есть.

— Горек мед! — кричат вокруг.
— Горько все! — деды решили.

Гармонист ударил вдруг...
— Дайте круг!
— Шире круг!
— Расступитесь!
— Шире!
                     Шире!

— Эх, дай на свободе
Разойтись сгоряча!..

Гармонист гармонь разводит
От плеча и до плеча.

Паренек чечетку точит,
Ходит задом наперед,
То присядет,
То подскочит,
То ладонью, между прочим,
По подметке
Попадет.
И поднесет ладонь к груди:
— Ходи, ходи!
Ходи, ходи!
Не скрывайся в хороводе,
Выходи —
И я с тобой!..

Гармонист ведет-выводит,
Помогает головой.

Выходит девочка бедовая,
Раздайся, хоровод!
Платье беленькое, новое
В два пальчика берет.

— Меня высватать хотели,
Не сумели убедить.
Не охота из артели
Даже замуж выходить.

А ты кто такой, молодчик? —
Я спрошу молодчика.—
Ты молодчик, да не летчик,
А мне надо летчика.

У колодца
Вода льется,
Подается по трубе.
Хорошо тебе живется,
Мне не хуже, чем тебе.

— Раздайся, хоровод:
Тимофеевна идет.

— Кому девки надоели,
Тот старуху подберет.

— Ничего про вас худого,
Девочки, не думала.
Отбить парня молодого
Одного надумала.

Эх, думала,
Подумала,
Веселые дела.
Дунула,
Плюнула,
Другого завела.

Бабий век —
Сорок лет.
Шестьдесят
Износу нет.
Если смерти не случится,
Проживу еще сто лет.

Эх, кума,
                  кума,
                            кума,
Я сама себе — сама.
Я сама себе обновку
Праздничную справила.
Я за двадцать лет коровку
На дворе поставила.

Дед стар,
                  стар,
                            стар, —
Заплетаться стал.
Никуда он не годится:
Целоваться перестал.

Проведу его, злодея,
Накажу кудлатого:
Восьмерых сынов имею,
Закажу девятого.

— Раздайся, хоровод:
Моргунок плясать идет.
Он сам идти не хочет,
Бабка за полу ведет.

Бабка задом отступает,
Заводило знак дает.
Батька сына вызывает,
Выступает наперед.

Вышли биться
Насовсем.
Батьке — тридцать,
Сыну — семь.

Батька — щелком,
Батька дробью,
Батька с вывертом пошел,
Сын за батькой исподлобья
Наблюдает, как большой.

Батька кругом,
Сын волчком,
Не уступает нипочем.

А батька — рядом,
Сын вокруг,
И не дается на испуг.

А батька — этак,
Сын вот так,
И не отходит ни на шаг.

И оба пляшут от души,
И оба вместе хороши,
И оба — в шутку и всерьез,
И оба дороги до слез.

И расстаются, как друзья...
Ах, надо б лучше, да нельзя!..

И вот еще не стихнул пол
Под крепкой дробью ног, —
То ль нищий, то ли гость взошел
Тихонько на порог.

На нем поповский балахон
Подрезан и подшит.
Зовет хозяйку в сени он,
Хлопочет и спешит.

Толкуют гости: кто такой?
Портной ли, коновал?..

У палисада серый конь
На привязи стоял.

Идет к гостям старуха мать,
Не поднимает глаз:

— Проезжий батюшка. Венчать
Согласен хоть сейчас.

Подсела робко к старику:
— Ругать повремени.
На яйца, говорит, могу,
Могу — на трудодни.

И вдруг без шапки на порог
Метнулся Моргунок.

С крыльца на двор простукал вниз.
Бегом, как из огня...
И, повод оборвав, повис
На шее у коня.

От стороны, что всех родней,
За тридевять земель,
Знакомым скрипом вдруг о ней
Напомнит журавель.

Листвой и яблоками сад
Повеет на заре,
И петухи проголосят,
Как дома на дворе.

И свет такой, и дым такой,
И запахи родны,
Лишь солнце будто бы с другой
Восходит стороны...

И едет, едет, едет он,
Дорога далека.
Свет белый с четырех сторон,
И сверху — облака.

Поют над полем провода,
И впереди — вдали —
Встают большие города,
Как в море корабли.

Поют над полем провода,
Понуро конь идет.
Растут хлеба. Бредут стада.
В степи дымит завод.

Читать полностью…

— Что, конь, не малый мы с тобой
По свету дали крюк?..
По той, а может, не по той
Дороге едем, друг?..

Не видно — близко ль, далеко ль,
Куда держать, чудак?
Не знаю, конь. Гадаю, конь.
Кидаю так и так...

Посмотришь там, посмотришь тут,
Что хочешь — выбирай:
Где люди веселей живут,
Тот вроде лучше край...

Кладет Никита на ладонь
Всю жизнь, тоску и боль...

— Не знаю, конь. Гадаю, конь.
И нам решаться, что ль?..
За днем — в пути — проходит ночь,
Проходит день второй...

И вот на третий день точь-в-точь
В лощинке под горой

Глядит и видит в стороне
Никита Моргунок:
Сидит старик на белом пне
С котомкою у ног.

У старика суровый вид,
Почтенные лета,
Дубовый посох шляпкой сбит,
Как ручка долота.

Сидит старик, глядит молчком...
Занятно Моргунку:
— На лавру, что ли, прямиком
Стучишь по холодку?

И дед неспешно отвечал,
На разговор тяжел:
— Как раз на лавру путь держал,
Однако не дошел.

— Тпру, конь!.. Да как случилось, дед,
Что ты бредешь назад? —
А пеший конному в ответ:
— Не то бывает, брат.

Сквозь города, сквозь села шел,
Упрям, дебел и стар,
Один, остатний богомол,
Ходок к святым местам.

И вот в пути, в дороге дед
Был помыслом смущен:
— Что ж бог! Его не то чтоб нет,
Да не у власти он.

— А не слыхал ли, старина,
Скажи ты к слову мне,
Скажи, Муравская страна
В которой стороне?..

И отвечает богомол:
— Ишь, ты шутить мастак.
Страны Муравской нету, мол.
— Как так?
— А просто так.

Была Муравская страна,
И нету таковой.
Пропала, заросла она
Травою-муравой.

В один конец,
В другой конец
Открытый путь пролег...

— Так, говоришь, в колхоз, отец? —
Вдруг молвил Моргунок.

— По мне — верней;
Тебе — видней:
По воле действуй по своей...

— Нет, что уж думать, — говорит
Печально Моргунок. —
Все сроки вышли. Конь подбит...
Не пустят на порог.

Объехал, скажут, полстраны,
К готовому пришел...
— Для интересу взять должны, —
Толкует богомол.

— А что ты думаешь, родной! —
Повеселел ездок.—
Ну, посмеются надо мной,
А смех — он людям впрок.

Зато мне все теперь видней
На тыщи верст кругом.
Одно вот — уйму трудодней
Проездил я с конем...

— Прощай пока! — поднялся дед.—
Спешу и я, сынок...

И долго, долго смотрит вслед
Никита Моргунок.

Застиг и нас тяжелый час,
Пришел и наш черед.
В подбитом танке трое нас, —
Все ясно наперед.

Ну что ж, сидим.
Мотор умолк.
Готов и я к концу,
Чтоб встретить так его, как долг
И честь велят бойцу.

Ни вылезть нам, ни люк открыть —
Такой огонь чесал.
Прошу я:
— Дайте закурить,
Товарищ комиссар.

Покурим, думаю, а там —
Проститься есть резон
По-братски, попросту...
— Не дам, —
Вдруг отвечает он. —

Не дам тебе я закурить,
И даже думать брось.
К своим пробьемся, — говорит, —
Накуришься авось...

Ну что ж, сидим.
И то сказать:
Сидим в своем дому.
Однако ж надо вылезать,
Чинить мотор.
Кому?

Читать полностью…

Кому охота под огонь,
Где рядом смерть твоя,
Где пули щелкают о бронь?
Кому ж?
Механик — я.

Добрался к части ходовой,
Дополз кой-как с ключом,
А пули шьют над головой,
Над поднятым плечом.

Не о починке разговор:
Я быстро сладил с ней.
Но завести, пустить мотор —
Тут было потрудней.

Потели мы над ним полдня,
Побил я руки в кровь,
Завел.
И вижу сам, что я —
Покамест жив-здоров.

И верный слову человек,
Товарищ комиссар,
Помятый достает «Казбек»
И угощает сам.

— Теперь, пожалуй, затянись, —
И добавляет вдруг:
— Да никогда не торопись
Прощаться с жизнью, друг.

И слов простых мне не забыть,
Они всегда со мной:
— Врага должны мы насмерть бить,
А сами жить, родной.

Когда кузнец — кузнец хороший,
В искусстве ковочном горазд,
Любой крови любая лошадь
Ему с охотой ногу даст.

Когда рука его набита,
Он лишь прищурится слегка —
И посылает гвоздь в копыто
Одним ударом молотка.

И у него в дивизионе, —
Проверь на самый строгий глаз, —
В порядке все — обуты кони
По мерке, точно, в самый раз.

И на крутом подъеме тяжком,
Когда орудье вниз рванет,
Артиллерийская упряжка
Не будет зубы бить об лед.

...Мороз. В лесу звенят сосульки,
Подкова рубит лед сухой,
Твоей она, Григорий Пулькин,
Умелой пригнана рукой.

Но сам он это в счет не ставил.
Случился день, когда в бою
И сверх того еще прославил
Кузнец фамилию свою.

Читать полностью…

Кругом земля стонала стоном,
И осыпь дымная с ветвей
Ложилась белою попоной
На спины потные коней.

Глотали люди снег с устатку,
Любой работал за троих,
Но приходилось по десятку
Врагов на каждого из них.

У ног живых в снегу лежали
Убитые. Редел народ.
Носилок раненые ждали, —
Не доходил до них черед.

В разгаре боя у опушки
Вдруг увидал кузнец в дыму,
Что остается возле пушки
Один наводчик. И к нему —
Помочь. Ну что ж, не гнать обратно,
— Гляди — шнурок. Вперед не лезь.
Как крикну — дергай.
— Есть! Понятно.
— Да сам пригнись.
— Понятно. Есть.

И хоть впервые с пушкой рядом
Стоял кузнец, однако смог
Таскать наводчику снаряды,
По знаку дергать за шнурок.

Казалось так: покуда живы,
Решили разом тот и тот,
Уговорились молчаливо
Стоять вдвоем за весь расчет.

И знали оба, что, быть может,
Они уже окружены,
Что только жизни подороже
Свои отдать они должны.

А вражья цепь все ближе, ближе
Ползла, росла из-за кустов,
Штыки, халаты, каски, лыжи,
Дыханья пар из сотен ртов —
Уже вблизи. Но двое грудью
Атаку встретили.
                              Огонь! —
Прямой наводкой из орудья
Внезапно дали раз, другой...

Угрюмо вниз глядело дуло.
Кого осколок не сразил,
Того волной воздушной сдуло — *
С тех пор он хлеба не просил.

Столбами черными в пожаре
Взлетала мерзлая земля,
Вдвоем атаку отражали
Они, как два богатыря.

И так в бою кузнец старался,
Так управлялся в свой черед,
Что мельком даже улыбался
Наводчик, утирая пот.

Когда ж от наших пулеметов
Пошла в лесу трещать кора
И понесла вперед пехота
Свое родимое «ура!»,
Когда бойцы вздохнули вместе
И стихнул пуль последний свист, —
Он похвалил его по чести,
Толкнул в плечо:
— Артиллерист!..

Тот к пушке подошел устало.
Металл был тепел под рукой,
И пахло, точно в кузне старой,
Огнем, окалиной сухой,
Землей натоптанной. Работа
Была похожая вполне.
На сером ватнике от пота
Пробился иней по спине.

Ломила усталь в пояснице,
Дрожмя дрожали пальцы рук.
И снегу чистого — помыться —
Ни горсти не было вокруг...

Уже у всех кузнец в помине.
Уже с людьми какими в ряд!
Уже родители о сыне,
Наверно, речи говорят.

А он у дела, как обычно,
На службе срочной. И порой
Ему в героях непривычно,
Но как бы ни было — герой.

И у него в дивизионе, —
Проверь на самый строгий глаз, —
В порядке все — обуты кони
По мерке, точно, в самый раз.

Поначалу вроде
Песенки простой:
Жил Артюх Володя,
Парень холостой.

Жил, служил шофером,
За рулем был строг,
Впору, к разговору,
Также выпить мог.

Только все и знали:
Есть такой шофер.
Вдруг его призвали
На военный сбор.

Много или мало
Дней прошло — война.
А ему сказала
Женщина одна:

— Хоть и посмеешься,
Может, надо мной,
Верю, что вернешься
С орденом домой.

Отвечал: — Не гордый,
Буду жив — вернусь,
А сказать про орден...
Я и не гонюсь...

Читать полностью…

И у переправы
В памятном бою
Не гадал про славу
Парень про свою.

Берег недалекий
Под огнем врага.
Тайпалеен-Йоки —
Быстрая река.

Позади колонна — »
Сотни грузовых,
И полупонтоны
Шапками на них.

Впереди запнулись,
Некуда назад,
В очередь под пули
Сбились и стоят.

Все к тому приспело —
Вырвись, путь открой.
Для такого дела
Нужен был герой.

Время дорогое,
Путь в огне, в дыму.
Где ж искать героя? —
Надо самому.

Смотрят белофинны,
Ошеломлены:
Мчит на них машина
С нашей стороны.

То не танк, не грозный
Катит броневик —
То простой обозный
Серый грузовик.

Мчит без остановки
Впереди машин.
Человек с винтовкой
За рулем — один.

А пока шюцкоры
Были в столбняке,
Наши понтонеры
Бросились к реке.

И кипит работа
Живо под огнем.
И — садись, пехота,
Вмиг перевезем.

Стремя на протоке
Гонит и кружит,
Тайпалеен-Йоки
Позади лежит.

Наши с места в гору
Налегке спешат,
Руку жмет шоферу
Артюху комбат.

Парень отличился —
На три дня домой.
С орденом явился,
С «Золотой Звездой».

Вот он, возмужалый,
Но как был с лица.
Та, что провожала,
Рада без конца.

Гостя усадила,
Стоя ему накрыт.
— Что ж, не страшно было?
— Страшно, — говорит. —

Страшно, только нужно... —
И об этом смолк.
Служба — это служба,
Подвиг — это долг.