Случайный выбор:
Интересные статьи:
Раннее творчество Марины Цветаевой, воплощенное в сборниках «Вечерний альбом» (1910) и «Волшебный фонарь» (1912), подобно вспышке яркой, ни на что не оглядывающейся молодости. Критики часто отмечали их «домашность», «дневниковость», однако за внешней простотой скрывается мощный романтический бунт, сформировавший уникальный голос поэтессы. Далее…
Для Марины Цветаевой Москва никогда не была просто городом, местом жительства или точкой на карте. Это была стихия, данная при рождении; живой организм, с которым она была связана мистическими и кровными узами; наконец, — главная Муза и единственная настоящая «Родина» в годы вынужденного изгнания. Далее…
Судьба гения часто складывается трагически, но история Марины Цветаевой – это один из самых пронзительных примеров того, как пророчество, брошенное поэтом в вечность, сбывается с неумолимой и горькой точностью. Строка, ставшая названием этой статьи, была написана ею в 1913 году, в самом начале пути, когда юная Марина, полная сил и дерзкой уверенности, только выпустила свой первый сборник. Далее…
Марина Цветаева
Марина Цветаева: все стихи
* * *
...Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице –
Тонкий звон
Старинных часов – как капельки времени.
И иногда, по вечерам, из какой-нибудь мансарды –
Флейта,
И сам флейтист в окне.
И большие тюльпаны на окнах.
И может быть, Вы бы даже меня любили...
Посреди комнаты – огромная изразцовая печка,
На каждом изразце – картинка:
Роза – сердце – корабль. –
А в единственном окне –
Снег, снег, снег.
Вы бы лежали – каким я Вас люблю: ленивый,
Равнодушный, беспечный.
Изредка резкий треск
Спички.
Папироса горит и гаснет,
И долго-долго дрожит на ее краю
Серым коротким столбиком – пепел.
Вам даже лень его стряхивать –
И вся папироса летит в огонь.
10 декабря 1916
* * *
По ночам все комнаты черны,
Каждый голос темен. По ночам
Все красавицы земной страны
Одинаково – невинно – неверны.
И ведут друг с другом разговоры
По ночам красавицы и воры.
Мимо дома своего пойдешь –
И не тот уж дом твой по ночам!
И сосед твой – странно-непохож,
И за каждою спиною – нож.
И шатаются в бессильном гневе
Черные огромные деревья.
Ох, узка подземная кровать
По ночам, по черным, по ночам!
Ох, боюсь, что буду я вставать,
И шептать, и в губы целовать...
– Помолитесь, дорогие дети,
За меня в час первый и в час третий.
17 декабря 1916
* * *
Так, одним из легких вечеров,
Без принятия Святых Даров,
– Не хлебнув из доброго ковша! –
Отлетит к тебе моя душа.
Красною причастной теплотой
Целый мир мне был горячий твой.
Мне ль дары твои вкушать из рук
Раззолоченных, неверных слуг?
Ртам и розам – разве помнит счет
Взгляд <бессонный> мой и грустный рот?
– Радостна, невинна и тепла
Благодать твоя в меня текла.
Так, тихонько отведя потир,
Отлетит моя душа в эфир –
Чтоб вечерней славе облаков
Причастил ее вечерний ковш.
1 января 1917
* * *
Мне ль, которой ничего не надо,
Кроме жаркого чужого взгляда,
Да янтарной кисти винограда, –
Мне ль, заласканной до тла и всласть,
Жаловаться на тебя, о страсть!
Все же в час как леденеет твердь
Я мечтаю о тебе, о смерть,
О твоей прохладной благодати –
Как мечтает о своей кровати
Человек, уставший от объятий.
1 января 1917
* * *
День идет.
Гасит огни.
Где-то взревел за рекою гудок фабричный.
Первый
Колокол бьет.
Ох!
Бог, прости меня за него, за нее,
за всех!
8 января 1917
